Альтернатива

Помните, как в «Кавказской пленнице» определили главный принцип работы высококвалифицированного политтехнолога? «Кто нам мешает, тот нам и поможет!» — сказал товарищ Саахов.

Это универсальный метод, который у нас почему-то связывают исключительно с рождённым в Японии дзюдо, хоть на самом деле философия использования энергии противника для достижения своих целей насквозь пронизывает всю восточную (в первую очередь китайскую и лишь затем корейскую, японскую, вьетнамскую, сиамскую) политические философии и традиции. Этим же принципом руководствовались авторы восточных военных трактатов.

Внешне он прост, а его принцип понятен даже ребёнку, но, как сказано выше, для эффективного применения этого метода на практике требуется квалификация намного выше средней. Главная сложность заключается в том, чтобы точно поймать момент, когда начавший движение противник уже не может остановиться или совершить манёвр уклонения. Тут-то и необходимо точечно, но очень точно приложить совсем небольшое усилие, которое превратит задуманный противником сокрушительный удар в провальное обвальное падение.

Каждый борец дзюдо (да и других видов единоборств) знаком с этим принципом, но чемпионами, применяющими его без сбоев против сильных противников, становятся единицы. Политика же — это вам не татами. Это даже не поле боя и не квинтэссенция военной мысли, сконцентрированная в генеральном штабе. Военная мысль относится к мысли политической примерно так же, как правила шахмат к законам войны.

Военная мысль является лишь одной из составных частей мысли политической. Среди этих частей, включающих экономику и финансы, информацию и пропаганду, дипломатию и специальные (политические, не путать с военными) операции, нет второстепенных и нет самых главных. Все они работают только в абсолютном единстве целей, задач, методов и смыслов, а координация различных направлений и действий различных ведомств должна стремиться к идеальной (имея в виду, что абсолютный идеал недостижим ни в какой сфере человеческой деятельности, требуется максимальное к нему приближение).

Таким образом, когда Трамп говорит, что намерен добиться мира на Украине ещё до своего официального вступления в должность, Сырский информирует, что у него есть план победоносного наступления ВСУ до границ 1991 года, американские эксперты пишут, что мир для Украины возможен только в границах 2021 года, Кулеба в Китае заявляет, что Украина готова к переговорам с Россией, МИД в Киеве дополняет, что переговоры могут начаться лишь на основе украинского требования об отводе российских войск к границам 1991 года, и, наконец, бывший госсекретарь Помпео внезапно сообщает, что, по его мнению, для реализации «мирного плана Трампа» необходимо одобрить для Украины ленд-лиз на сумму не менее 500 миллиардов долларов, чтобы Киев мог покупать в США столько и такого оружия, сколько и какого захочет (без ограничений), всё это словоблудие необходимо рассматривать как части одной мозаики.

Чего хотят наши заклятые «друзья и партнёры» вкупе с бывшими братьями, ныне лошадь в овраге доедающими?

Ответить на этот вопрос несложно, если проследить динамику заявлений. Их становится тем больше, а сами они тем истеричнее и противоречивее, чем выше темп наступления российских войск и чем ближе угроза развала украинского фронта, катастрофы ВСУ и краха украинской государственности.

США оказались в военно-политическом тупике. Они всё ещё не готовы признать Россию и Китай равноправными политическими партнёрами, которыми невозможно помыкать и с которыми надо договариваться, в том числе идя на уступки. Но несмотря на санкции и развязанные США против России, Китая и их союзников гибридные войны, ни Москва, ни Пекин не собираются подчиняться Вашингтону.

Финансово-экономическое давление не подействовало с той скоростью и в той степени, на которые рассчитывали в Вашингтоне. Чтобы усилить эффект санкций, США развязали против России прокси-войну на Украине и начали активно намекать Китаю, что он может столкнуться с аналогичной проблемой в Юго-Восточной Азии.

До 2024 года американцам казалось, что они могут вести войну на истощение с помощью Украины столько, сколько им понадобится. Однако уже весной 2024 года стало ясно, что Киеву будет крайне трудно, практически невозможно, удержать фронт до конца 2024 года наличными силами (учитывая среднегодовой объём западной военной помощи). Страны Восточной Европы, включая те, которые ранее проявляли милитаристскую активность, впечатлённые украинским примером, резко расхотели испытывать судьбу в прямом военном столкновении с Россией. Западная Европа без Восточной воевать не только не хочет, но и не может. Сами США изначально не собирались выходить на поле боя — лить кровь в борьбе с Россией за их интересы должны были другие.

Военно-политический крах Украины будет для США не только серьёзным моральным ударом и политической катастрофой среднего масштаба (вероятность этой проблемы прогнозировалась заранее, и США были готовы к такому сценарию ещё в 2022 году). Именно сейчас, после того как Вашингтон перенёс свою ставку с финансово-экономического блицкрига против России на медленное удушение Москвы в войне на истощение, крах Украины путает все карты.

Повторю, кроме Киева, США сейчас не могут найти ни одного самоубийцу, готового воевать с Россией за США без США. Это значит, что с разгромом ВСУ мир-то скорее всего не наступит: Запад и далее не будет признавать свершившийся факт и продолжит наращивание войск и вооружений у российских границ. Но и отрытого военного конфликта тоже не будет.

Состояние ни мира, ни войны России невыгодно, так как не позволяет юридически закрепить военные успехи. Но США такое состояние ещё более невыгодно: исчезает один из главных элементов экономического давления на Москву. Именно такую роль играют сегодня в вашингтонской схеме боевые действия на Украине. Никто не ждёт победы Киева над ядерной сверхдержавой: задача — истощать Россию, отвлекая её экономические, финансовые, политические, дипломатические, информационные и демографические ресурсы на войну до тех пор, пока Москва не согласится на мир на вашингтонских условиях.

Нет боевых действий на Украине — нет перспективы победы над Россией, а победа нужна кровь из носу, чтобы оправдать уже понесённые на конфронтацию затраты и сопутствующие расходы, в том числе связанные с торгово-экономическими потерями, а также нарастающими потерями, связанными с прогрессирующей утратой долларом позиций глобальной резервной валюты и валюты мировых торговых расчётов.

Что делать американцам?

То же, что всегда с древнейших времён делала сторона, неспособная в данный момент продолжать боевые действия и не желающая заключать мир в текущей конфигурации, — оформлять перемирие. Понятно, что те времена, когда враждующие стороны подписывали перемирие на десять-двадцать лет на условиях сохранения status quo на период действия перемирия, давно прошли. Войны приняли тотальный характер уже во второй половине XVIII — начале XIX века. Временный статус достигнутого большой кровью и напряжением всех сил государства никого уже больше не устраивал — все настаивали на мире, окончательно фиксирующем произошедшие изменения.

Зато чем дальше, тем с большей лёгкостью нарушался «окончательный» мир, который уже к началу ХХ века по статусу своему стал значительно менее обязывающим, чем раньше временное перемирие. Если раньше перемирие старались соблюсти по срокам, начиная новую войну лишь после его конца (хоть и тогда не все и не всегда дожидались официального конца перемирия, но хотя бы стремились), то нынешний мир кончается в тот момент, когда проигравшая сторона считает себя готовой к реваншу или когда выигравшая, чтобы не допустить нового усиления восстанавливающего свои силы противника, считает своевременным нанесение упреждающего удара.

Так что формально США и их союзники говорят о мире на Украине, но имеют в виду лишь перемирие на условиях сохранения status quo: каждый сохраняет за собой те территории, которые контролирует, а военные действия на неопределённый срок прекращаются для переговоров по выработке условий «настоящего» мира.

Таким образом Вашингтон пытается избежать разгрома на Украине. Предполагается, что «мир» и переговоры будут продолжаться ровно столько, сколько понадобится для восстановления боеспособности украинской армии, после чего Россию обвинят в отсутствии конструктивности и военные действия возобновятся. США рассчитывают, что восстановленная украинская армия будет высокомотивирована жаждой реванша и возобновлённой верой в Запад, который «не дал» добить Украину. В то же время Вашингтон полагает, что в условиях перемирия Россия не сможет сохранить высокую мотивацию своих военнослужащих, которые будут обижены тем, что им не дали добить врага, возмущены, что ему дали возможность усилиться, а теперь от них требуются новые жертвы, которых могло бы не быть, если бы не перемирие. В общем, американцы надеются при помощи перемирия изменить соотношение не столько военных и экономических потенциалов, сколько морального духа сторон.

Понятно, что по доброй воле Россия на такой «мир» не пойдёт. Это и в Вашингтоне знают. Соответственно, все «миротворческие» заклинания западных и украинских политиков ориентированы на создание картинки для третьей стороны (благожелательных в отношении России нейтралов и российских союзников). Их пытаются убедить в том, что Москве предлагают гигантские (запредельные) уступки, а она отказывается от выгодного мира и тем пугает Европу. Надежда — союзники России не разберутся (или просто устанут) и начнут поддавливать Москву вопросами: «сколько можно?» и «не пора ли кончать?»

Но это не единственная трудность, которую пытаются создать России. СМИ не могут не сообщать о западных «мирных инициативах». Народ и армия, смутно разбирающиеся в том, что это значит и о каком мире идёт речь, начинают опасаться «слива СВО». Это работа на подрыв единства власти и народа, на разрушение атмосферы доверия, делающей российское общество монолитным по отношению к внешним воздействиям.

Параллельно России дают понять, что Запад ещё не списал Украину и что Киев будет не так легко победить, как кажется. Для этого возникают «планы Сырского» и в качестве их финансового обеспечения — «планы Помпео». На пятьсот миллиардов долларов при нынешнем уровне затрат Украина может жить и воевать вообще без собственных экономики и финансов пять лет. Нам как бы говорят: «Подумайте, а вы текущее напряжение в течение пяти лет выдержите?»

В перспективе будет сделана попытка реализовать часть из этих планов. В частности, Украина попытается в конце лета — начале осени нанести контрудар (Киев традиционно назовёт это контрнаступлением), с тем чтобы введением в бой свежих сил против, как считают в украинской ставке, измотанных летним наступлением российских войск если уж не отбить хотя бы пару сёл, то как минимум стабилизировать линию фронта.

Под этот контрудар Киев сейчас пытается собрать в резервы хоть сколько-нибудь пригодных для боевых действий мобилизованных, а Запад силится изыскать технику и расходные материалы, которые в меньшей мере попадают на фронт и в большей пытаются накапливаться в резервах.

Понятно, что российские военные всё это видят и знают (разведка в последнее время работает исключительно хорошо). Поэтому мы видим, как с каждым днём всё чаще наносятся удары по украинским стратегическим резервам в глубоком тылу, а также как там же (в тылу) российские ракеты регулярно попадают в склады имущества, техники и боеприпасов. Таким образом украинский контрудар давится задолго до его начала. Но мы помним, что, несмотря на масштабнейшую «рельсовую войну», развёрнутую белорусскими партизанами, операция «Цитадель» летом 1943 года всё равно началась — немцы не могли не сделать попытку перехвата инициативы. Украинцы тоже не могут отказаться от подготовки контрудара и будут до последнего момента готовиться и надеяться хотя бы на относительный успех.

Заявление же Помпео о «ленд-лизе» на 500 миллиардов и усилении американских санкций против России — своего рода американская вишенка на торте. Москву пугают, что если она вовремя не договорится с милым, хоть и не помнящим кто он и что здесь делает, стариком Байденом о перемирии, то сразу после прихода Трампа Украина получит огромные деньги, кучу оружия и ситуация для Москвы резко усложнится.

Красивая мозаика. Единственный недостаток — в ней зияет огромная дыра. Никто не может дать ответа на два вопроса:

а) что делать Западу, если ВС РФ сокрушат Украину ещё до американских выборов?

б) как остановить российское наступление при помощи гор американского оружия, если на Украине не осталось квалифицированного мобилизационного ресурса?

Зеленский-то, возможно, и ещё миллион сможет наловить по городам и весям Украины, но они же в большинстве своём неумелые, необученные, никогда не служившие и боящиеся фронта больше собственной жены. Погибать тысячами за два-три дня на передовой они могут, а использовать современную технику не смогут и после полугода обучения, а столько времени ни у Украины, ни у её спонсоров просто нет.

Комплексная операция по принуждению России к миру на американских условиях проваливается в самом начале, поскольку не соблюдено критичное условие универсального «метода дзюдо» — нет комплексного подхода. Он имитируется, но за голым пиаром не стоит реальная угроза. В Москве знают, что Украина воевать больше не может, а США воевать боятся и потому не хотят, момент же, когда Восточная Европа была готова (морально, но не физически) отправиться в самостоятельный (с Украиной, но без США) «поход на Восток», упущен в 2022–2023 годах.

Американские угрозы нечем подкрепить. Единственное, что они могут, — выделить полтриллиона долларов и разворовать их вместе с командой Зеленского. И то могут не успеть ни разворовать, ни даже выделить, если ВСУ каким-то чудом не продержатся до следующей весны, притом что их шансы продержаться даже до конца года составляют отрицательную величину.

Они пугают, нам не страшно, но в украинском бункере надеются и готовы стоять до последнего, так что ещё от полумиллиона до миллиона украинцев имеют все шансы не пережить високосный год. Кто-то же должен хоть чем-то заплатить за усилия американских «спасателей Украины», даже если спасти её не удалось.

Ростислав Ищенко,
специально для