Альтернатива

Смена власти в США загнала Украину в тупик. С кем теперь украинцы будут защищать весь «цивилизованный мир» от «варварской» России? Какие сказки и о чём будут рассказывать киевские власти своим громадянам? В конце концов, кто определит легитимность украинской власти и станет третейским судьёй, разруливающим украинские междоусобицы? Украина превратилась в немощного раба, которого хозяин за ненадобностью выставил за дверь.

Если до 2014 года украинский национализм двигался с запада на восток, то после 2014 года вектор его движения стал противоположным. Фактически сейчас на наших глазах происходит русификация и интернационализация украинского национализма. Ведь в «Азове» служат кроме русских и белорусских националистов также шведские, итальянские, французские, грузинские, финские и норвежские. Поэтому столкновение восточно-украинского (русского) национализма с западно-украинским (галичанским) – неизбежно. И шансы у националистов галичины не то что победить, но даже просто уцелеть в этом столкновении, крайне низкие. Остаться должен только один.

На самом деле Трамп вызвал больший энтузиазм и большую мобилизацию республиканского электората, чем Ромни, и реально вывел на выборы примерно полтора миллиона новых избирателей, проведя «антикалифорнийскую» революцию в американской политике. Трампистское движение – не миф, а реальный новый фактор в американской истории и политике, состоящий из нескольких «Нет!» – нет миграции, нет криминалу, нет коррупции, нет политкорректности, нет свободе внешней торговли, нет деиндустриализации, нет диктатуре меньшинств.

Местечковая, провинциальная элита всегда мыслит категориями собственного огорода. Именно не города, не села, а огорода. И поэтому в собственный огород стремится превратить всю подконтрольную территорию. Её горизонт планирования ограничивается завтрашним днём. Государство она рассматривает как механизм изъятия в свою пользу общественной (по её мнению ничейной) собственности, а также собственности других представителей элиты, которые в данной ситуации всегда рассматриваются как оппоненты. То есть, ценность государства, с точки зрения местечковой элиты, не абсолютна, преходяща. Как только основная функция (передел собственности в пользу верхушки) выполнена, государство подлежит ликвидации.

Если бы (для начала на полигоне, которого не жалко) удалось внедрить не просто каких-то там «зарубежных экспертов и советников», а непосредственно начальство, прямо и без рассуждений проводящее «линию обкома» — перспективы бы открылись головокружительные. Для каждой новой страны, приведённой к покорности, создавалась бы своя команда международных министров, доказавших преданность, натасканных и проявивших себя ранее в деле. Получись всё на Украине — и в дальнейшем можно было бы, в полном соответствии с принципами «глобального мира», тасовать чиновников. Проблемы в Молдавии? Послать туда кабинет министров из поляков, болгар и латышей. Удастся сбросить чавистов в Венесуэле — и их можно заменить интернационалом из украинцев и панамцев.

Что же так испугало известную светскую львицу? Как вы понимаете не российская власть, которая, как оказалось, для либералов не просто хорошая, а даже модная, т.к. обеспечивает этим либералам элитный статус, а – народ. «Дремучий, дикий народ» вызывает у Собчак тревогу и страх, потому что, по её мнению, власть подло оставила либералов с этим народом наедине. Ужас!

Украина вернулась в 37-ой год под антисталинскими и антикоммунистическими лозунгами. Только вместо коммунизма теперь национализм, вместо Ленина – Бандера, а вместо НКВД – СБУ и разнообразные конченные мрази из т.н. добробатов. Любое неосторожное критическое слово относительно украинской власти, национализма, майдана и происходящего на Украине в целом, может закончиться, в лучшем случае, профилактической беседой с сотрудником СБУ, в худшем – арестом, судебным приговором или просто пулей в голову без суда и следствия. Стучат все. Тотально. Стучат с вдохновением и удовольствием. Стучат, зная, что их «патриотический сигнал» может стоить человеку работы, свободы и даже жизни. Отсюда – тотальный страх. Люди боятся сказать не только то, что думают, а просто лишнее слово. Боятся, прежде всего, друг друга. По сути, страна находится в состоянии тотального террора.

«Нет там человеческих сил, способных предотвратить превращение независимой и оторванной от России Украины в сборище аферистов со всего света, которым слишком тесно в своих странах, капиталистов и искателей капитала… купцов, спекулянтов и интриганов, грабителей и организаторов проституции всех мастей. Немцам, французам, бельгийцам, итальянцам, англичанам и американцам поспешили бы на помощь находящиеся поблизости русские, поляки, армяне, греки, многочисленные, и самые главные, евреи… Все эти элементы при соучастии самых ловких… из украинцев создали бы правящий класс, элиту… и ни одно государство не могло бы похвалиться таким богатым набором международных каналий».

Власть Порошенко так слаба и непопулярна, что о шансе досидеть до 2019 года говорить не приходится. Раз уж США заставили МВФ срочно выдать Киеву миллиард долларов в средине сентября, чтобы Порошенко продержался до выборов президента США 8 ноября, значит даже в Вашингтоне не уверены в способности Порошенко досидеть до Нового (2017) года. Опасность (а я бы сказал – неизбежность) нацистского переворота, ведущего к разрушению минской конструкции и резкому обострению ситуации на Украине (в том числе и возможному возникновению проблем с транзитом газа), существует уже. Начиная с сентября она крайне высока (мятеж возможен в любой момент).

Можно достаточно долго цитировать либералов, размышляющих о русском народе и России, но зачем? В принципе и так всё понятно. Всё уже давно объяснил Фёдор Михайлович: «русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то-есть ненавидит и бьет свою мать».

Е-декларации украинских чиновников и депутатов меня нисколько не удивили. И не возмутили. Зато меня удивили и изрядно потешили украинские патриоты из числа простых доходяг, чья бурная истерика по поводу собственного панства напоминает булькающий и шипящий аквапроцесс в унитазе во время спускания бачка. В чём, собственно говоря, проблема? Вы думали, что украинские депутаты живут на депутатскую зарплату, недосыпают, недоедают, всё думают о народе, и при этом являются кристально честными людьми?

После прочтения воспоминаний очевидцев венгерских событий 1956 года с усмешкой воспринимаешь благожелательные апокрифы, в которых действия советских солдат по подавлению мятежа объясняются «невежеством новобранцев из Средней Азии, которым сказали, что их прислали воевать с натовскими солдатами в Берлине». Все было гораздо проще. Какие аналогии возникли в голове у советских танкистов и пехотинцев, когда они увидели висящие на столбах изуродованные трупы, сожженные тела своих попавших в плен товарищей, разбитую коммунистическую символику и груды сожженных книг? Кто мог сделать такое? Только фашисты – это был единственный напрашивающийся сам по себе ответ.

Россия прошла через вирусную войну в 90-х годах прошлого века. Тогда она её проиграла, но в силу определённых причин не была до конца уничтожена врагом. С 2000 года шёл медленный процесс возрождения российской государственности, постепенной регенерации социального организма России и восстановления материальных основ её жизнедеятельности. Всё это в целом со временем превратило Россию в серьёзного, независимого, геополитического и финансово-экономического игрока, активно отстаивающего свои интересы, в том числе и силовым путём, на международной арене. Сильный, здоровый социальный организм инстинктивно стремится к защите своего жизненного пространства и созданию некоего баланса интересов с другими социальными организмами.

И всё-таки недавно, я сделал один важный и печальный вывод. Я понял, что, на самом деле, было главным в моей жизни все эти два с половиной года. Что наполняло её не на поверхности, а, так сказать, на глубине. Так вот, наполнял её страх. Да, страх! Я боялся быть осмеянным вместе со своими идеями. Я боялся, что явится некто улыбающийся, беспощадный, умный и скажет такие слова и такую правду, после которых все мои заклинания «видеть лучшее» покажутся ничтожным лепетом. И вот из этого страха унижения, страха ущемления моей гордости и страха правды родилась моя ненависть. Теперь я это ясно вижу.

Украинским нацистам отступать некуда. Мир означает для них тюрьму (это при том, что до тюрьмы и суда ещё дожить надо, а это – задача в нынешних условиях нетривиальная). Единственный способ предотвратить капитуляцию Украины (в форме ли начала выполнения Минска или любой другой) – смести нынешнюю власть, самим стать властью и, поскольку все возможности квазидемократического удержания власти исчерпаны, запустить механизм неизбирательного массового террора своих политических оппонентов и сочувствующих им.

Сейчас вся страна вроде бы живёт переживаниями «российской агрессии» и войны на Донбассе. Но обратите внимание: могут ли украинцы назвать имена основных героев этой войны? Любой житель народных республик, да и шире – любой патриотично настроенный человек в России может с ходу назвать нескольких – воевавших с другой стороны, конечно. И не просто «что-то о нём слышал» – эти люди стали своего рода культовыми фигурами, даже если их старательно не упоминают по ТВ. А где герои с украинской стороны? Есть общие понятия, такие как «наши киборги» (воевавшие в донецком аэропорту), «наши добровольцы» и т.п., но вот имён нет.

В общем, на фестиваль жертв элита Украины примчалась только после Евромайдана и с огромным историческим запозданием. И всё, что сейчас происходит на украинской территории и в киевской Раде, есть попытка пробежать за пару лет путь, занявший у других почти три десятилетия. Искупив опоздание отважной радикальностью формулировок: вот, глядите, мы не только самих себя осуждаем за развязывание Второй мировой войны, мы ещё осуждаем всё ялтинское мироустройство, из-за которого у России сегодня право вето в Совбезе ООН. И мы требуем отобрать у преступной России это преступно полученное право.

Журналисты крупнейшей пропагандистской радиостанции, которая вещает на 20 с лишним стран мира, по большей части вообще плохо понимают, чем и с какой целью они, собственно говоря, занимаются. Они ежедневно являются в присутствие, чтобы отсидеть положенные 8 часов, сочинить какой-нибудь незатейливый скрипт (текст), и счастливо выдохнуть в конце рабочего дня. Некоторые из них даже немного фрондеры в душе и им может казаться, что радиостанция, являющаяся местом их работы, оперирует слишком линейными и грубыми смыслами, что надо работать тоньше, не отталкивая целый пласт потенциальных слушателей из разряда колеблющихся. Но вслух они этого не выскажут, ибо пребывают в плену обременений — вполне комфортных — но таких, от которых невозможно отказаться, единожды испытав их сладкий плен.

Минские соглашения – это пространство для дипломатического манёвра, это боевые действия без войны, это попытка выиграть пространство и время, не применяя вооружённые силы. Причём с учётом того, что в интересах России этот конфликт на определённое время маргинализировать для того, чтобы не связывать там огромные ресурсы. У России ресурсы не резиновые, в случае увязания на Украине она не сможет эффективно противостоять США в других точках планеты, в той же Сирии. Но в Сирии решается судьба мира, а на Украине решается судьба Донбасса. Поэтому этот конфликт можно подморозить на какое-то время. Тот, кто победит в Сирии, победит и на Украине. Вот и всё.

Русофобия — старая традиция Запада. Однако, кажется, никогда прежде она не была столь яростной и так тотально господствующей во всех основных СМИ. В последние годы можно уже смело говорить о русофобской истерии на Западе. В свое время, после распада СССР, нам казалось, что весь этот негатив уйдет вместе с холодной войной, ведь не нас же не любили, а наш режим. Но он не только не ушел, а наоборот, усилился и продолжает расти и качественно, и количественно.