Альтернатива

Поскольку же в заботливо выстраивавшейся США после падения СССР глобальной финансово-экономической и военно-политической системе равноправное положение России не предусматривалось (там вообще права были только у Вашингтона, у остальных – обязанности), то и конструктивные отношения с блоком можно было пытаться выстраивать, можно было даже имитировать, но в реальности их не было и быть не могло. В вашингтонском формате хорошие отношения с партнерами – отношения между удавом и кроликом, когда вопросом, подлежащим рассмотрению является только время, в течение которого добыча могла прыгать, прежде чем быть поглощенной США. И это не только России касается.

Любой террористический режим развивается по одним и тем же законам. Силовое подавление оппозиции оправдывается внешней агрессией либо опасностью такой агрессии. Результатом политики силового подавления во внутренней политике оказывается разрушение механизма обратной связи. Власть оказывается не в силах оценить скорость прохождения и эффективность восприятия сигнала на низших уровнях управления. Происходит разбалансирование бюрократического аппарата, часть структур которого начинает работать на себя (как вариант на интересы одной из конкурирующих властных группировок), а часть начинает в лучшем случае имитировать работу, занимая выжидательную позицию.

Мы уходим от американского однополярного мира, окончательно оформившегося после краха СССР, но в основных своих чертах сформированного еще в 1980-е годы. У этой модели нет шансов сохраниться, даже если США каким-то чудом смогут победить в глобальном противостоянии. Войны иногда выигрываются случайно, а ход истории пока не удалось развернуть никому.

Думаю, что позитивная сторона российской политики, которая позволяет ей выигрывать в критических и, казалось бы, безвыходных ситуациях, заключается в том, что, в отличие от США, Россия не назначает себе врагов. То есть она не плодит их лишних. Если они на нее напали, она защищаются, но она не выясняет, кто «империя зла», а кто «империя добра», где «государства изгои» и так далее. Россия готова сотрудничать со всеми на условиях взаимной выгоды и невмешательства во внутренние дела. Я думаю, что это ее сильная сторона. Может быть, даже самая сильная.

Итак, Украина нужна России вся, целиком. В противном случае возможности очистить от бандеровцев Новороссию полностью, даже в границах восьми областей, уже были бы использованы. Украина не может войти в состав интеграционных евразийских проектов в качестве самостоятельного государства, поскольку этого государства нет, а на его восстановление необходимо потратить слишком много времени, сил и ресурсов. Значит, у неё остается единственный вариант — интегрироваться в евразийское пространство как часть России.

Неадекватность украинской элиты, её иррациональная вера в готовность Запада безвозмездно решать все украинские проблемы за свой счёт поставили государство в положение, когда его самоликвидация в кратко-срочной перспективе является единственным логически непротиворечивым вариантом развития текущей ситуации. А вот сохранение и восстановление украинской государственности, даже в урезанных границах, представляется не просто маловероятным, но невероятным выходом, требующим для своей реализации чуда, в результате которого резко изменятся все действующие факторы. С точки зрения религиозной веры в чудо такой вариант возможен, с позиции политического анализа он настолько нереален, что просто не должен рассматриваться.

Ситуация развивается очень быстро. Она все время выносит на поверхность лидеров все более и более низкого уровня, склонных решать все вопросы вооруженным путем. И, соответственно, отодвигает в тень старых, системных лидеров, работавших в рамках прошлых систем. Но та политическая система, в которой существовали Тимошенко, Яценюк, Порошенко разрушена и возродиться не может. Прежние украинские политики по какой-то инерции еще остаются на плаву. Но в значительной степени их влияние виртуально.

России уже в ближайшие годы предстоит принять ключевое участие в прописывании новых правил глобальной игры, фактически — в создании новой системы международного права. В этой системе неизбежно будут сильные и слабые, и у сильных неизбежно будет больше ответственности, а значит, и больше прав (здесь зависимость всегда прямо пропорциональна: право порождает ответственность, а ответственность наделяет правом), чем у слабых. И роль России в этой системе будет зависеть от того, насколько эффективно ей удастся организовать собственное предполье — зону непосредственной ответственности.

В стране, поддерживавшей Гитлера даже после его смерти и приведенной в чувство только в результате полного разгрома ее вооруженных сил и оккупации всей территории, вдруг почти не оказалось нацистов. То есть кто-то погиб в бою, кого-то казнили, кого-то посадили, кому-то удалось бежать, но все остальные оказались антифашистами. Миллионы, десятки миллионов антифашистов, молчаливых «борцов с режимом». Культурный шок, испытанный немцами после разоблачения преступлений нацизма оказался настолько велик, что они не могли, находясь в здравом уме и твердой памяти, признать, что поддерживали этот режим. Они сами себя убедили в том, что они пусть молча, но боролись, по крайней мере в душе. И даже миллионы фронтовиков, как выяснилось, «защищали Германию, но не Гитлера».

Американцы все это знали, но погнали украинскую армию в бессмысленное наступление, которое она даже толком начать не смогла. То есть армию обрекли на уничтожение, а фронт на развал. Зачем это США? Затем, что как мы уже отмечали выше, США уже не нужна недостижимая победа на Украине, нужна ликвидация Украины, но чужими руками и с возможно большей пользой для себя

Украинцы — не немцы, они специалисты не по войне, а по грабежу и охране концлагерей. Поэтому советник Авакова Геращенко уже именует Обаму «политическим карликом» за то, что тот никак не начнет войну с Россией за Украину, а Яценюк упрекает европейцев в том, что они в отличие от украинцев не понимают своих собственных европейских интересов и отказываются финансировать жалкое подобие украинского государства. В общем, на Украине все хотят воспользоваться плодами победы над всеми (Россией, Новороссией, друг над другом), но победить за них должен кто-то другой. Однако США — сверхдержава, и если они решили, что украинцы будут воевать, значит, украинцы будут воевать. Будут плакать, прятаться, саботировать, но все равно будут воевать. Поэтому война, о неизбежности которой практически в один голос говорили и продолжают говорить все адекватные эксперты, с каждым днем становится все ближе и реальнее.

Любая операция предусматривает долю риска (иногда значительную). Без риска нет победы, не рискующий не пьет шампанское. Но риск и авантюра — разные вещи. На авантюру приходится идти, когда противник столь силен, что все другие сценарии предполагают проигрыш. Если же враг уже слабее, и вопрос победы является вопросом времени, а не принципа, возможность организации авантюр можно предоставить врагу

В целом же, окончание текущего геополитического конфликта находится за пределами 2015 года и должно привести к ликвидации сегодняшней цивилизации, построенной на принципе военно-политического и финансово-экономического доминирования США (которые уже не соответствуют этой роли) и замене ее иной, более справедливой полицентричной цивилизацией многополярного мира, в которой англо-саксонские страны, как инициаторы текущего мирового конфликта и потерпевшие в нем поражение смогут играть ту же роль, что и нынешние Германия и Япония экономически важную, но политически второстепенную. Для построения нового справедливого мира деамериканизация нужна не меньше, чем была нужна денацификация после Второй мировой войны.

Владислав Павлов и Ростислав Ищенко о провале второго раунда переговоров в Минске, безвыходном положении Порошенко и сомалийском будущем Украины.

Если Минск-2 будет сорван (а он будет сорван, иначе незачем было срывать Минск-1), дальнейшее миротворчество станет для России невозможным ни с точки зрения внутренней политики (народ не поймет почему опять), ни с точки зрения политики внешней (судя по всему, в этот раз США действительно решили повторить сценарий Сербской Крайны, и промедление с активной помощью ополчению поставит под угрозу результат многолетней работы по восстановлению России). Ну а ЕС, если и в этот раз «не поймет», кто сорвал мирный процесс, ничего не поймет уже никогда и оглядываться на него становится бессмысленно.

По большому счету сегодня об Украине, с точки зрения геополитики, можно забыть. Ее судьба решается не в Киеве, не на полях сражений Новороссии, даже не в Брюсселе. Более того, сегодня весь ЕС является таким же условным призом в геополитическом противостоянии России и США, каковым еще год назад многим наблюдателям представлялась Украина.

В ходе неоднократных перманентных повышений ставок Вашингтоном и их принятия Москвой конфликт преодолел несколько уровней и вышел на наивысший, когда речь идет уже не о тактической победе в том или ином регионе, даже не о стратегической победе, способной, в перспективе, решить судьбу противостояния.

В конце концов, после откровенных заявлений Вашингтона о том, что война ведется на уничтожение России, а ближайшая цель — разрушение ее экономики и смещение руководства, в Новороссии тот бОльший герой, кто лучше, инициативнее и без лишних пререканий выполняет указания Москвы. Можно понимать и не понимать, почему российское руководство действует так, а не иначе, верить или не верить Путину, но без России не может быть Новороссии. Поэтому на сегодня я вижу лишь одну проблему — люди мира действуют в русле политики Путина, а люди войны хотят, чтобы Путин действовал в русле их политики. Однако главнокомандующий может быть только один. Другого Путина у меня для вас нет.

В общем, чем короче будет ликвидационный период, тем больше жизней удастся сохранить, но то, что счет трупов, уже переваливший за 30 тысяч, пойдет на сотни тысяч — уже практически неизбежно. Равно как неизбежны и миллион-два-три эмигрантов в Европу. И это в лучшем случае, в худшем Украина может потерять до четверти предвоенного населения (и далеко не все потерянные будут эмигрантами).

Что же, за все надо платить. За глупость, инфантильность, печенье от Нуланд, конверты от посольства США, за гранты и поездки, за многолетнюю ложь, за неадекватность политической элиты и неспособность народа выдвинуть иную элиту будет заплачено кровью, большой кровью. США так решили. Проект Украина закрыт.

В условиях действующего перемирия, с зоной безопасности и бесконтрольно расходящимися с фронта злыми на всех карателями, внутренний взрыв с обвинением Порошенко в предательстве и сдаче территории был бы гарантирован. Именно поэтому Киев сам не соблюдает соглашение о прекращении огня и не торопится с созданием зоны безопасности, которую так боятся в Новороссии. Армия Порошенко воевать не может, но продолжение состояния войны, хоть каких-то боев, оправдывающих нахождение войск на фронте, Порошенко необходимо. Это его единственный, впрочем, виртуальный шанс дотянуть до весны.

Путин обманул Баррозу. Киев можно взять не за две недели, а за два дня (примерно столько времени понадобится моторизованным соединениям, чтобы не торопясь доехать от границы до столицы и подать руку десантникам, способным занять Борисполь уже через пять-шесть часов, после поступления команды). За две недели можно взять Львов. Причем в городе не будет ни одного бандеровца, а «Правый сектор» будет спорить со «Свободой» по вопросу как правильно выходить встречать воинов-освободителей: с красным флагом или с триколором. Думаю, что на всякий случай прихватят оба. И чирикать будут на таком совершенном русском, что преподаватели филологии МГУ обзавидуются